Тени забытых предков (Тіні забутих предків, 1965) Баллада о бомбере (Украина, Россия, 2011) Мультсериал «Казаки» (Украина, 1967-1995) За двумя зайцами (1961) Битва за Севастополь (Незламна, 2015) Влюбленные в Киев (Украина, 2011) Белая гвардия (2011). Телесериал по одноимённому роману Михаила Булгакова Богдан Хмельницкий (1941) Матч (Украина-Россия, 2012)


Наши кинематографисты смотрят на Запад. И что там видно?..

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезд5 звезд6 звезд7 звезд8 звезд9 звезд10 звезд (голосов: 23, средний балл: 9,78)

Дата: 26.12.2012 Автор: Рубрики: Обзоры, Экспертиза Метки: , Версия для печати

Наши кинематографисты смотрят на Запад. И что там видно?..

Помните в «Бриллиантовой руке» фразу «Стамбул – город контрастов»? Наверное, не только Стамбул, а и Рим, и Стокгольм, и Москва и много-много других городов, в которых все контрастно, все по-разному. Это и неудивительно, скажете вы. Ведь не может быть такого, что все и везде одинаково. А вот и неправда, а вот и ошибаетесь! Может, еще как может. Могут быть одинаковые дома и одинаковые улицы в совершенно разных городах. Могут быть одинаковые магазины и одинаковые рестораны, в которых будут работать почти одинаковые люди. Есть, есть такая страна, где как-то выделяться считается неприличным. Если ты не гений, конечно. Это, как вы уже, наверное, догадались, Америка.

Говорят, что Америка – страна неограниченных возможностей. Или – страна миллионеров, или – страна победившей демократии. Но мне кажется, что все намного проще, и для меня лично – Америка – страна стандартов. Тут действуют стандарты на все. На жизнь, на моду, на еду, на религию, на отдых, на спорт, на жену, мужа и детей, на магазины и аптеки… одним словом – на все! Стандарт правит этой страной. Правит даже там, где править он по определению не может – в мире творчества. О музыке судить не берусь, о художественной литературе – тоже. Но что касается литературы научно-популярной, то есть такой, где надо, применяя понятийный аппарат возможно большего количества читателей (то есть максимально задействовать творческий ресурс), говорить о серьезных вещах – здесь все четко предсказуемо. Что это означает? А то, что одна и та же тема обговаривается множество раз, во множестве всевозможных вариантов и на трехстах страницах. Обговаривается до тех пор, пока ты сначала перестаешь реагировать на прочитанное, потом то, что ты читаешь, начинает тебя раздражать, а потом, потеряв всякую способность нормально мыслить, начинаешь чувствовать, что тупеешь. Могу показать это на большом количестве примеров, но не сомневаюсь, что любой из нас, кому попадалась научно-популярная книга какого-либо американского автора по психологии, социологии, семейным отношениям, истории, религиоведению и т.д., знает, что все научное в той книге зачастую находится в предисловии.

Еще большая стандартизация присутствует в такой области применения человеческого гения и таланта, как кинематограф. Казалось бы, уж кино-то точно должно быть полностью лишено шаблонности и предсказуемости! А тут все как раз-то и наоборот! Уникальных картин, снятых в Голливуде или же голливудскими режиссерами, мы видим единицы. И поверьте, это отнюдь не всегда те фильмы, которые получили «Оскар». Причин тому множество, и одна из них – непредсказуемость, а хороший фильм почти всегда непредсказуем. Финал в нем зачастую не «хэппи-эндовский», могут присутствовать темы, запретные с точки зрения американского понимания «ПиСи» – политкорректности – например, нельзя показывать негров только отрицательными персонажами, как минимум один из представителей африканского континента должен быть положительным героем; нельзя плохо говорить о евреях или о геях с лесбиянками, ну и т.д. Но самое главное измерение удачности или неудачности кинематографического творения, как и все в Америке – материальное. Вопрос стоит именно так – насколько ценен фильм с точки зрения Bank of America, а не с точки зрения культуры, морали, вечности, в конце концов. Простой американский обыватель привык к стандартам – он точно знает, что в нью-йоркском Макдональдсе ему выдадут точно такой же чизбургер, что и в вашингтонском; что в каждом городе есть гостиница с телевизором, горячей и холодной водой и за точно такую же плату как и в городе соседнем. Американец должен четко знать, за что он платит свои деньги! Непредсказуемость в Америке – очень дорогое удовольствие. Хочешь необычной еды? Плати! Необычную машину? Плати! Необычную гостиницу? То же самое. У нас (в Украине) ситуация иная – мы непредсказуемы совершенно бесплатно!

Что касается кино, то в Америке существует четкое разделение – фильмы категории «А» и фильмы категории «Б». Есть и еще ниже – но то уже даже не кино, а издевательство над человеческим разумом. Фильмов первой категории не так уж много. Это добротное, умное и хорошо поставленное кино. Не каждый режиссер возьмется за такое кино, не каждая кинокомпания согласится финансировать его, не каждый зритель пойдет на такое кино. Поэтому и появляются такие картины чрезвычайно редко – может, десять в год, а может и того меньше.

А вот вторая категория («В») – процветает. Приведу пример – только кинокомпания «Warner Bros. Entertainment, Inc.» или просто Уорнер Бразерс выпускает около ста таких кинолент. Они рассчитаны на определенную аудиторию, не обремененную мозгами, широкими культурными и высокими моральными запросами – короче говоря, на массового зрителя. Это означает, что американец идя в кино, должен знать, за чем именно он идет. Если в жанровом описании фильма есть слово «боевик», то это означает, что все должно быть предельно ясно – добро побеждает зло, бандиты повержены, а главный герой остается жив (в придачу с героиней). Смешения стилей и жанров недопустимо – потому что, заплатив за гамбургер, человек получает именно гамбургер, а не просто «еду», которую ему предлагает хозяин ресторана. Если в мелодраме главные герои будут пытаться постичь смысл жизни – на такую мелодраму зритель просто не пойдет. И другому закажет, а общественное мнение в самой «свободной» стране еще ой и ой как сильно!

Но это еще не самое страшное. Если мы с вами видим в описании европейского фильма слово «драма», то можно с большой долей уверенности сказать, что сюжет этого фильма может повернуться как угодно. А вот в голливудском фильме такая вольная трактовка жанровых сюжетных линий недопустима! Все должно быть предельно шаблонно и не выходить за рамки, указанные в описании картины. Поэтому и получается, что выбор сюжетов у киномейкеров предельно ограничен. Не верите? Тогда попробую в качестве доказательства привести не свое собственное мнение, а мнение людей, совершенно разных как по мировоззрению, так и по роду деятельности. Первым в этом ряду стоит один из величайших режиссеров в истории кино – Альфред Хичкок. Именно ему принадлежит фраза, что «кино – это жизнь, из которой убрали скуку». Так вот, когда-то Хичкок заметил, что американский кинематограф обыгрывает на все лады всего-навсего семь сюжетов. Не знаю, где он набрал целых семь сюжетов, потому что как тогда, так и тем более сейчас, американское кино настолько скудно и однообразно, что, как мне кажется, вмещается в одну-две, от силы – три, сюжетных линии. Конечно, мне могут возразить, что Хичкок говорил о современном ему кино, и тогда оно было лучше, а вот сейчас – деньги убили все и т. д. Не спорю, тогда оно было лучше по сравнению с сегодняшней голливудской кинопродукцией. Но даже в то время находились довольно жесткие критики американского «муви».

В этом многочисленном ряду стоят люди, известные нам своими бессмертными литературными произведениями – это Ильф и Петров. Да-да, не удивляйтесь, кроме «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» эти люди написали еще очень большое количество произведений. Не последним среди них стоит книга о Соединенных Штатах, которая называется «Одноэтажная Америка».

Создатели Остапа Бендера в начале тридцатых годов совершили путешествие по Америке, впечатления от которого были ими описаны в этой замечательной книге. Так вот, помимо разговоров о быте американцев, о дорогах, политике, городах затронули советские писатели и тему кинематографа.

Кино в начале тридцатых годов, – а именно тогда ИиП (так будем дальше называть Ильфа и Петрова) колесили по Штатах, – переживало просто колоссальный бум. Зрители набивали кинотеатры до отказа. Картин снимали очень много и также много смотрели. Вот что об этом пишут Ильф и Петров: «В Нью-Йорке мы почти каждый вечер ходили в кино. По дороге в Калифорнию, останавливаясь в маленьких и больших городах, мы ходили в кино уже не почти, а просто каждый вечер. В американских кино за один сеанс показывают две больших картины, маленькую комедию, одну мультипликацию и несколько журналов хроники, снятой разными кинофирмами. Таким образом, одних больших кинокартин мы видели больше ста».

Больше ста картин, это, поверьте, очень много. Тем более за такой короткий период. Так что основания для более-менее взвешенной оценки американского кинематографа у ИиП, без сомнения, были. Хочу привести из этой книги достаточно большую выдержку, которая, по-моему, является лучшей характеристикой американского кино, которую я когда-либо встречал. Читаем:

«Кинорепортер в Америке дает самые последние новости, мультипликации Диснея великолепны, среди них попадаются настоящие шедевры, техника американского кино не нуждается в похвалах – всем известно, что она стоит на очень высоком уровне, – но так называемые «художественные» картины просто пугают.

Все эти картины ниже уровня человеческого достоинства. Нам кажется, что это унизительное занятие для человека – смотреть такие картины. Они рассчитаны на птичьи мозги, на тяжелодумность крупного рогатого человечества, на верблюжью неприхотливость. Верблюд может неделю обходиться без воды, известный сорт американских зрителей может двадцать лет подряд смотреть бессмысленные картины. Каждый вечер мы входили в помещение кинематографа с какой-то надеждой, а выходили с таким чувством, будто съели надоевший, известный во всех подробностях, завтрак номер два. Впрочем, зрителям, самым обыкновенным американцам работникам гаражей, продавщицам, хозяевам торговых заведений – картины эти нравятся. Сначала мы удивлялись этому, потом огорчались, потом стали выяснять, как это произошло, что такие картины имеют успех.

Тех восьми или десяти картин, которые все-таки хороши, мы так и не увидели за три месяца хождения по кинематографам. В этом отношении петух, разрывавший известную кучу, был счастливее нас. Хорошие картины нам показали в Голливуде сами режиссеры, выбрав несколько штук из сотен фильмов за несколько лет.

Есть четыре главных стандарта картин: музыкальная комедия, историческая драма, фильм из бандитской жизни и фильм с участием знаменитого оперного певца. Каждый из этих стандартов имеет только один сюжет, который бесконечно и утомительно варьируется. Американские зрители из года в год фактически смотрят одно и то же. Они так к этому привыкли, что если преподнести им картину на новый сюжет, они, пожалуй, заплачут, как ребенок, у которого отняли старую, совсем истрепавшуюся, расколовшуюся пополам, но любимую игрушку.

Сюжет музыкальной комедии состоит в том, что бедная и красивая девушка становится звездой варьете. При этом она влюбляется в директора варьете (красивый молодой человек). Сюжет все-таки не так прост. Дело в том, что директор находится в лапах у другой танцовщицы, тоже красивой и длинноногой, но с отвратительным характером. Так что намечается известного рода драма, коллизия. Имеются и варианты. Вместо бедной девушки звездой становится бедный молодой человек, своего рода гадкий утенок. Он выступает с товарищами, все вместе они составляют джаз банд. Бывает и так, что звездами становятся и молодая девушка, и молодой человек. Разумеется, они любят друг друга. Однако любовь занимает только одну пятую часть картины, остальные четыре пятых посвящены ревю. В течение полутора часов мелькают голые ноги и звучит веселый мотивчик обязательной в таких случаях песенки. Если на фильм потрачено много денег, то зрителю показывают ноги, лучшие в мире. Если фильм дешевенький, то и ноги похуже, не такие длинные и красивые. Сюжета это не касается. Он в обоих случаях не поражает сложностью замысла. Сюжет подгоняется под чечетку. Чечеточные пьесы публика любит. Они имеют кассовый успех.

В исторических драмах события самые различные, в зависимости от того, кто является главным действующим лицом. Делятся они на два разряда: древние – греко-римские – и более современные – мушкетерские. Если в картине заправилой является Юлий Цезарь или, скажем, Нума Помпилий, то на свет извлекаются греко-римские фибролитовые доспехи, и молодые люди, которых мы видели на голливудских улицах, бешено «рубают» друг друга деревянными секирами и мечами. Если главным действующим лицом является Екатерина Вторая, или Мария Антуанетта, или какая-нибудь долговязая англичанка королевской крови, то это будет уже мушкетерский разряд, то есть размахивание шляпами с зацеплением пола страусовыми перьями, многократное дуэлирование без особого к тому повода, погони и преследования на толстозадых скакунчиках, а также величественная, платоническая и скучная связь молодого бедного дворянина с императрицей или королевой, сопровождающаяся строго отмеренными поцелуями (голливудская цензура разрешает поцелуи лишь определенного метража). Сюжет пьесы такой, какой бог послал. Если бог ничего не послал, играют и без сюжета. Сюжет неважен. Важны дуэли, казни, пиры и битвы.

В фильмах из бандитской жизни герои с начала до конца стреляют из автоматических пистолетов, ручных и даже станковых пулеметов. Часто устраиваются погони на автомобилях. (При этом машины обязательно заносит на поворотах, что и составляет главную художественную подробность картины.) Такие фильмы требуют большой труппы. Десятки актеров выбывают из списка действующих лиц уже в самом начале пьесы. Их убивают другие действующие лица.

Говорят, фильмы эти очень похожи на жизнь, с той только особенностью, что настоящие гангстеры, совершающие налеты на банки и похищающие миллионерских детей, не могут и мечтать о таких доходах, какие приносят фильмы из их жизни.

Наконец, фильм с участием оперного певца. Ну, тут, сами понимаете, особенно стесняться нечего. Кто же станет требовать, чтобы оперный певец играл, как Коклен старший! Играть он не умеет и даже не хочет. Он хочет петь, и это законное желание надо удовлетворить, тем более что и зрители хотят, чтоб знаменитый певец пел как можно больше. Таким образом, и здесь сюжет не имеет значения. Обычно разыгрывается такая история. Бедный молодой человек (хотелось бы, конечно, чтоб он был красивым, но тут уже приходится считаться с внешними данными певца, – животик, мешки под глазами, короткие ножки) учится петь, но не имеет успеха. Почему он не имеет успеха, понять нельзя, потому что в начале учебы он поет так же виртуозно, как и в зените своей славы. Но вот появляется молодая красивая меценатка, которая выдвигает певца. Он сразу попадает в «Метрополитен опера», и на него вдруг сваливается колоссальный, невероятный, сногсшибательный, чудовищный и сверхъестест-венный успех, такой успех, какой не снился даже Шаляпину в его лучшие годы. Вариант есть только один: успеха добивается не певец, а певица, и тогда, согласно шекспировским законам драмы, роль мецената играет уже не женщина, а богатый привлекательный мужчина. Оба варианта публика принимает с одинаковой радостью. Но главное – это популярные арии, которые исполняются по ходу действия. Лучше всего, если это будет из «Паяцев», «Богемы» или «Риголетто». Публике это нравится».

Прошло восемьдесят лет, а оценка голливудскому кинематографу, данная ИиП, стала только еще более актуальной. В Америке не добро побеждает зло, а «бабло» побеждает все! Кино – средство для зарабатывания денег, не больше. Поэтому, читаем дальше у ИиП: «Культурный американец не признает за отечественной кинематографией права называться искусством. Больше того: он скажет вам, что американская кинематография – это моральная эпидемия, не менее вредная и опасная, чем скарлатина или чума. Все превосходные достижения американской культуры – школы, университеты, литература, театр – все это пришиблено, оглушено кинематографией. Можно быть милым и умным мальчиком, прекрасно учиться в школе, отлично пройти курс университетских наук – и после нескольких лет исправного посещения американского кинематографа превратиться в идиота».

Похоже, что и сами американцы начинают это понимать. Так, не трудно заметить, что в Америке наблюдается повышенный интерес к европейским и японским машинам, к китайской кухне, французской моде. Ищут американцы и новые сюжеты для кино. Где? Да там же где и всё остальное – в Европе и Азии. Делают ремейки с фильмов, имеющих замечательный сценарий, но малоизвестных широкой мировой публике и продают это все как творение американского гения. Правда, переделывают все по-своему, под своего зрителя. Тут следует остановиться и сделать маленькое объяснение, которое касается понятия «свой зритель». Дело в том, что этот самый зритель не обязательно должен жить непосредственно в Америке. Им, своим для американского кинематографа, может быть и украинец, и угандиец, и зимбабвиец, в конце концов. Главное, что отличает его от всех остальных граждан страны проживания – это американский способ восприятия действительности, минус ответственность за эту самую действительность. А самое важное – отсутствие критического мышления. Можно сказать и проще – если человек смотрит кинофильм и при этом ест попкорн, то это означает только одно – американец получает порцию американского продукта. И в духовном плане (если он еще остался) и в плане материальном. Именно поэтому голливудские киномейкеры, перемалывая европейское кино, и стараясь сделать его удобоваримым для жующей попкорн массы, выскабливают всю интеллектуальную составляющую картины. Ей дают новое название, обязательно испоганивают даже самую безобидную историю пошлостью и похабщиной, уничтожают малейшие проблески мысли – и вуаля! Очередной «продукт» готов!

Приведу один из последних примеров. Есть замечательный французский фильм – «Le dîner de cons». О чем он? Некий издатель совместно с группой друзей имеет необычное хобби – раз в месяц они устраивают ужин с… мягко говоря странными людьми. Странными, конечно же, с точки зрения издателя и компании. Каждый из этих приглашенных одержим какой-либо идеей или увлечением, одержим до невозможности говорить о чем либо другом, кроме своего увлечения. Собрав их всех в одном месте Издатель и его друзья весело проводят время, морально издеваясь над ничего не подозревающими людьми. И вот однажды ему (Издателю) повстречался в высшей степени интересный «экземпляр» – работник налоговой службы Франсуа Пиньон. У Пиньона, как и у всех «необычных» есть увлечение – он из спичек делает копии знаменитых архитектурных сооружений. Эти копии поистине уникальны – так, например, знаменитый Лондонский мост воспоризведен настолько точно, что имеет даже миниатюрный работающий (!) лифт. Но Издателя привлекает не это. Он ищет того, над чем можно посмеяться, поиздеваться, поерничать… И ведь находит же! Находит, но не замечает, что то, что он нашел, то, над чем он смеется, на самом деле является тем, чего ему самому не хватает – простота, искренность, детское незлобие, доброта. Описывать весь сюжет не буду. Скажу только, что эмоциональная нагрузка фильма потрясающая. «Le dîner de cons» заставляет задуматься о мотивах человеческих поступков. Ставит вопрос о том, почему люди воспринимают по-разному одну и ту же ситуацию, почему потеряв в себе все, человеческое пытаются уничтожить его и в других? Почему кто-то считает себя нормальнее остальных и кто, в конце концов, устанавливает критерии нормальности? Почему одни люди (считающие себя нормальными) позволяют себе унижать других? Что, в конце концов, в жизни каждого из нас – хорошо, а что – плохо? Много вопросов поднимает этот фильм, правда? А если вспомнить, что еще и комедия… Тем более, что вся сюжетная линия просто соткана из действительно смешных моментов. При этом смех вызывается не ударами лиц о двери, витрины или друг о друга, не пошлыми шутками ниже пояса, не припадками отрыжки или чего похуже, а реальными жизненными ситуациями, в действительности которых не сомневаешься ни минуты. Чего только стоит эпизод «звонок другу» или пиньоновская попытка помирить Издателя и жену!

И пусть такие как Издатель издеваются над пиньонами, пусть все «умники» мира считают их идиотами, пусть. Пиньоны их простят и даже с радостью откликнутся на просьбу о помощи. Знаете почему? Потому что они еще не потеряли в себе человечности, не разучились быть людьми, и еще являются самими собой. Вообще этот фильм мне лично очень сильно напомнил бессмертное произведение Ф.Достоевского «Идиот». И поверьте, параллелей очень много.

И вот, какому-то кинопродюссеру в Голливуде приходит в голову мысль: «А не снять ли нам римейк «Le dîner de cons»?» Сказано – сделано. Сняли. Название оставили почти то же самое «Dinner For Schmucks». Но вот все остальное… Я не хочу цепляться к мелочам – вместо Издателя – Банкир; вместо спичек – чучела мышей и т.д. Меня интересует другое – что должно произойти в голове, что бы мозг выдал такой бред? И второй вопрос – что должно происходить в голове, чтобы мозг заставил наш организм реагировать при просмотре этого римейка модифицированными дыхательными движениями, связанными с определённой мимикой и звуками «ха-ха-ха», в простонародье именуемыми «смехом»? Что смешного в этом фильме? Все пошло, гадко и низко. Главные герои раздражают своей тупостью и сексуальной озабоченностью. Им не сопереживаешь, потому что прекрасно понимаешь, что все, что видишь на экране – полнейшая чушь, от первой до последней секунды. Ну скажите, что смешного в бросании бутылками в больную на голову нимфоманку? Или в сравнении ягодичных мышц у женщин, входящих в лифт?

И даже это можно было бы списать просто на американское понимание действительности (читай – тупость). Но создатели сего кинопроизведения на этом не остановились – им просто необходимо «блеснуть» своим извращенным чувством юмора. Как? Да так же, как делают все те, у кого фантазия начинается там, где заканчивается совесть – бросают камень в христиан. В фильме главный действующий герой показывает фотографии своих мышей и среди них мы видим (прости, Господи!) карикатуру на «Тайную Вечерю». И это, поверьте, не случайность. Банкир, рассказывая своей будущей жене о встрече с этим странным человеком, почему-то упоминает именно эту фотографию, как наиболее «прикольную». Интересно, а рискнули бы авторы фильма «прикольнуться» над Мухаммедом? Уверен, что это был бы последний прикол в их скучной (скудной) жизни.

Описывать все у меня нету ни сил, ни желания. Единственное, что хочется сказать, это то, что именно такое кино является самым популярным и у нашего зрителя. В первую очередь у молодежи. У людей старшего возраста слишком развит вкус, привитый советским кинематографом, чтобы смотреть все это, описанное выше.

Мы удивляемся, когда встречаем тех, которые не понимают американского, так называемого «широкого» кинематографа. Да, они не понимают всех этих шуток с отрыжкой и прочими отправлениями естественных потребностей, не понимают пошлости и гадости… Не понимают потому, что все человеческое внутри них против такого понимания. И поэтому мне кажется, что чем больше в нашем обществе будет людей, восхищающихся поступками и отношением к жизни американских киногероев, тем ближе к скотскому стаду оно будет.

Иерей Тарасий Забудько



Популярные темы: А как там у них в забугорье? Из истории цензуры американского кинематографа Как и у кого лучше всего покупать фильмы? в 2014 году в кинопрокате увеличилось количество украинских фильмов
 


Форма добавления комментариев